У виолончелиста Миши Майского дурная привычка - отбивать такт во время игры.
Бывало, увлечётся он сверх всякой меры, а ему кричат из зала: "Не стучи ногой!"
Майский стал жаловаться Владимиру Спивакову. Тот говорит:
- Представь, что у тебя на ноге гиря.
- Не годится. Цепь будет греметь.
- Тогда кандалы.
- Ещё хуже. Будут жать. Отвлекать от игры.
- Тогда так... Представь, что банк снимает с тебя по доллару за каждый удар.
Майский на секунду задумался... Покачал головой:
- У меня нал.

Мой дед любил идиомы, несмотря на то, что их смысл оставался для него загадкой. Помню, ему запала в душу та, что является эквивалентом выражения "вспомнить молодость". Всякий раз, когда я шёл в сортир, он меня наставлял:
- После того как оправишься, надо обязательно тряхнуть стариной...

Терзаемый кредиторами, известный алкоголик поэт Беленький решил податься в учителя. Конкретнее - стать преподавателем литературы.
Свои притязания на роль просветителя он считал обоснованными. С учебными заведениями у их фамилии была тесная связь. Мать Беленького когда-то работала в школе вахтёршей.
Однажды Беленький явился на собеседование к директору школы...
Обстановка ему сразу же не понравилась. Казённая мебель, окрашенные масляной краской стены, портрет Луначарского на облупившейся стене.
...Инстинктивно обведя помещение глазами в поисках барной стойки, Беленький поймал на себе подозрительный взгляд.
- И кто же Ваш любимый поэт? - без прелюдий спросила директриса.
Тут с Беленьким произошла типичная алкоголическая метаморфоза. Его сознательное и подсознательное смешалось. Мучимый тяжёлым похмельем, он мечтательно выдохнул:
- Рабиндранат... этот... Кагор.

- Как дела? - поинтересовался я у бабки Вали.
- Хорошо, сы́ночка. Даже - чересчур, - живо откликнулась она. Но по всему было видно, что ею владеют смешанные чувства. - Муж-кровосос помер. Сына-наркошу посадили. Внук в детдоме. Живи - не хочу!
Видимо, ища понимания, добавила:
- Но ты ж знаешь. Долго хорошо не бывает. Только жизнь наладится, обязательно какая-нибудь хуйня пизданёт...

Любой человек - глубже, чем мы себе это представляем. Мы склонны недооценивать как его самого, так и масштаб его личности.
Мы всегда обманываемся, заблуждаемся насчёт его калибра. Принижаем его внутренний размах. Широту его устремлений.
Такое положение дел обусловлено узостью человеческого мышления. Что поделаешь? Наши взгляды поверхностны. А сами мы близоруки.
Но вы скажете, у любой медали две стороны. Есть, наверное, и у этой палки обратный конец? Конечно, отвечу я вам. Любой человек - несоизмеримо большее говно, чем мы о нём думаем.

Дудин остановил меня у подъезда:
- Вчера был в ломбарде. Вследствие чего есть некоторое количество денег...
Я сделал вид, что не понял.
- ...Снёс обручальное кольцо.
Я открыл дверь.
Дудин занервничал. Перешёл на обычный язык:
- Ёбнем?..
Вспомнилась его жена. Измождённое лицо. Вечно заплаканные глаза. Я поинтересовался:
- Скажи, Толик. Разве не существует для человека ограничений?.. Неужели можно отнести в скупку всё, что угодно?!!
Дудин уже был в "процессе". Досады моей не уловил. Пояснил отрешённо:
- Раньше, кажется, были... ограничения... Золото, машины, ковры... Теперь, вроде, нет.
Спросил механически:
- А почему интересуетесь?..

Прощёное воскресенье

Русскому человеку сказать "прости", что атеисту "Боже мой". Игриво, пусто и ни к чему не обязывающе.
Произносит он его с лёгким сердцем. Ибо просит прощения исключительно у того, кому нечего ему прощать.

Жила-была прямая. Безыскусное, геометрически незатейливое существо. Та, что - из точки в точку.
Однажды её разбудил звонок...
- Я хочу, чтобы всё кончилось! - прокричали в трубку.
- Что? Что кончилось?
- Всё! Совсем всё!..
- Так что Вам мешает? Кончайте с собой.
- ...Я устала!..
- Так и Бога ради.
- ...Выхода нет!..
- Всё. Кладу трубку.
- ...Жизнь - дерьмо!..
- Да кто это?!! Кто?
- Это я - параллельная прямая...

Знакомая рассказывала мне о кино. Говорила загадками: приквел... саспенс... мультиплекс... Вскользь упомянула:
- ...Есть такой кинорежиссёр - Николай Досталь...
- Всегда ему завидовал, - уцепился я за единственные понятные слова.
- Ты его знаешь?
- Нет, - ответил я честно. - И фильмов его не смотрел.
- Тогда чего?
- Практичная у него фамилия, - стал выдумывать я на ходу. Я бы даже сказал, многофункциональная.
- В каком смысле?
- Умрёт он, например. А всё, к чему имел отношение, будет называться - "достальпримечательность"...

У гитариста Севы одно время было две жены. При том, что по бумагам не набиралось и одной. Но как сказать иначе, если человек день здесь - ночь там?
"Жёны" о взаимном существовании, как водится, знали. Через посредников обменивались кулинарными рецептами. Всячески демонстрировали миролюбие. Зазывали друг друга на грибы...
Однажды, по какому-то поводу, собрались вместе. Сева, его мать, и обе её "невестки". ("Всем клубком", - дружелюбно пошутила родительница.)
Выпили. Решили поговорить о чём-нибудь приятном. Начали с брезгливости.
- Меня стрелять будут, - сказала одна, - я чужую зубную щётку в рот не возьму!
Мать Севы, женщина аристократических наклонностей, говорит ей со всей учтивостью:
- Значит, милочка, щётка из чужого рта Вам противна?
Та, будучи девицей своенравной, отвечает ей заносчиво:
- Именно так!
Севина мать наклонилась к ней и спрашивает шёпотом:
- А хуй?..

Корифею "Своей игры"

Я всегда завидовал людям с энциклопедическими познаниями. Этим баловням судьбы. Этим широчайшим умам.
Их любят женщины. Ими восторгаются поэты. Им не страшны ужасы дедовщины, наконец. (От воинской повинности они навсегда отделены близорукостью, плоскостопием или какой-нибудь другой малоизученной болезнью.)
Одного такого человека мне довелось видеть собственными глазами. Звали его Анатолий Мусафаилович Стрелкин...

Как-то раз в одной компании речь зашла о вьетнамской литературе. Вернее, об отсутствии известных вьетнамских писателей...
- Отчего же? - пошутил кто-то. - А Хе Мин Гуэй?.. "Нобелевка" пятьдесят четвёртого года...
- Хе Мин Гуэй? - возбудился Стрелкин. И в ту же секунду потряс воображение окружающих историческим заявлением - оратор прав! Таковой Нобелевский... вьетнамский лауреат очень даже есть! Имеется в его, Стрелкина, "базе данных"...
Довольный произведённым эффектом, отчеканил биографическую справку:
- ...Вьетнамский поэт. Или прозаик. Кто больше - не ясно. Мнения литературоведов расходятся... Уроженец провинции... извините, Хуйтам. Хотя, не исключено, что и - Хуйсям...
Поколебавшись, томно добавил:
- Насчёт провинции, пардон, всё же не уверен. Могу ошибаться...

Тёща Бареева из любого пустяка нацедит эмоций. Создаст иллюзию движения. Разведёт бурю в стакане.
Обычно так бывает, когда у человека нет никакой жизни, кроме чужой. Он волнуется даже за тех, кого не знает.
В день такие люди "проживают" десятки трагедий. Фабулы их размыты. Причины моментально забываются.
Бареев называет тёщу - "микроволновка".

Ко́зак хорошо помнит отцовские наставления: "Хозяйство - это прорва, сынок. Всё сожрёт. Никакой кусок поперёк горла не встанет!.." "Даже говна", - обязательно уточняла мать, считавшая - нет ничего второстепенного...
От этого Ко́зак - сама рачительность. Пусть дураки сорят и разбрасываются. "Всё в дом!" - его кредо.
Вот, например. Устраивается он на работу. Спрашивают его промежду прочего: "Был ли у Вас гомосексуальный опыт?" - "А как же?! - говорит. - Обязательно!.. Да что - был?!.. И есть!.."
Ему, понятно, отказывают. "За попытку обмана детектора лжи".
Жена в растерянности. Родня недоумевает. Ко́зак не сдаётся:
- А что?.. Пусть будет.

На день рождения Бунтарскому подарили "аляску". С меховой оторочкой и эмблемой на рукаве. На ней - разъяснение по-английски: "ООН - Пакистан - Гуманитарная помощь". Куртка Бунтарскому понравилась. Несмотря на нелюбовь к надписям на незнакомых языках...
Всё было хорошо до тех пор, пока однажды Бунтарский не включил телевизор. Первым, кого он увидел был президент. На нём была "точно такая же" куртка...

Когда на следующий день они с женой вышли из дома, Бунтарский решил осуществить заготовленный план. Начал издалека:
- Ты знаешь, - странная куртка. У меня от неё сыпь. Бессонница. Ноги по ночам "крутит". "Стул" жидкий. В общем, - полный энурез...
Сразу вслед за этим Бунтарский предпринял решительные действия. Дабы ошеломить возможного оппонента натиском. Пресечь на корню любые возражения.
Рванул вниз молнию. Приблизился к мусорнику. С размаху швырнул ненавистный предмет одежды в бак.
Жена знала Бунтарского как облупленного. Истинные причины всех его хворей были ей хорошо известны. Она иронично заметила:
- Только учти, "он" ещё носит брюки, трусы и рубашки.
Слухи о том, что произошло дальше, до сих пор будоражат общественное сознание.
Бунтарский незамедлительно снял с себя всё, что было перечислено...

У жены Бареева хобби - она ищет работу. Каждый день, беря в руки газету, разглядывает объявления.
Особенно ей нравятся те, где есть загадочные слова: "Мерчендайзер... коач... хэдхантер..."
Явившись по указанному адресу, она изучает анкету. Всякий раз, увидев знакомый пункт, поражается бесцеремонности составителей:
- Я понимаю. Должны быть познания. Опыт... разнообразный. Но нельзя же так беспардонно!.. "Степень владения языком"...

                                                                     "...не посылай узнать, по ком звонит колокол, он звонит и по тебе".

Случается иногда - был человек в твоей жизни, да весь вышел. Обиделся. Оскорбился "в лучших чувствах". Иссяк.
И нет его, и не будет больше. Никогда.
Будет "лучше", "хуже", но всегда - другой. Ведь, как ни крути, люди - не калиброванные железки.
Отчего же мы так расточительны? Почему с такой лёгкостью мысленно бросаем: "Вот тебе Бог..."
Коварство памяти - истинная причина. "Разве не было этого с нами? Разве не было так, чтобы нас - "ни за что"?.."
И подсознание вторит угодливым эхо: "Через нас тоже... тоже... тоже... Кто-то, когда-то переступил..."
И мы продолжаем сорить друг другом. Разбрасываемся с лёгкостью необычайной. Походя. Между делом. Не утруждаясь изобретением способов. Лишь используя отточенные поколениями - душевную чёрствость и слепоту.
Человек не меняется. Да и вряд ли это возможно. Ведь сама природа наделила его свойством видеть и слышать только себя. Про "возлюбить ближнего" размышлять ему скучно. Произносить вслух - опасно. Дабы не нарушить устоявшегося баланса между священным Эго и раздражающим "прочим".
Как ни оскорбительно это звучит для человеческого самолюбия, но наше отношение друг к другу - не плод самостоятельных, уникальных суждений, а всего лишь цепная реакция, окрашенная в привычные цвета боли и разочарования.
Смешав их, неизвестный вывел на "Стене плача" человеческих взаимоотношений несмываемую формулу:
"Отряд не заметил потери бойца!"

"Всё, что тебе нужно, это - любовь", - пели битлы. И, в сущности, они правы. Так и есть.
Вот только слово "нужно" портит "гармонию". Отравляет людям жизнь. Выглядит незваным гостем. Торчит словно бревно в глазу.
Человечество вечно спотыкается об него, словно о неуместно поставленную запятую. Как о брошенные кем-то посреди комнаты тапки. Как о провода на сцене, "причёсанные" неумелой рукой.
Оно служит напоминанием о том, что нужно что-то делать. Что "хотеть" и "иметь" отделены друг от друга таким же расстоянием, как две планеты пусть и одной - солнечной системы.

Мы хотим нравиться и ради этого способны на всё. Периодически наши "достоинства" более многоцветны, чем павлиний хвост на току.
Но, как и всё остальное, это не длится вечно. Человек нетерпелив. Его быстро настигает усталость. Ему хочется отбросить кандалы, и надеть разношенные ботинки.
Совершенно некстати часы бьют полночь. Карета превращается в тыкву. Наступает пора сделать шаг... И именно в это мгновение человеку перестаёт "быть интересно".
- Я люблю тебя.
- И - я. Но...
"Но" - это то, чем каждый из нас не поступится никогда. Мы слишком долго его взращивали. Холили и лелеяли. Подкармливали удобрениями в виде бесценного жизненного опыта.
"Но" - это наша святыня. Симбиоз эгоизма, гордыни и чужих взглядов на жизнь, ошибочно принимаемых за свои. Та неприглядная личина, что проступает из-под маски пресловутой "индивидуальности".
"Но" - это яйцо кукушки. Оно до некоторого времени прекрасно уживается с "нужно". Как пятый туз в шулерской колоде с другими четырьмя.
Нам всегда "нужно". И у нас всегда - "но"...
До тех пор, пока кукушонок не вылупится из яйца.

Как ни парадоксально это звучит, но именно кокетство - та слабость, которая делает образ великого человека завершённым. Наводит окончательный лоск. Заставляет сверкать тусклую палитру яркими красками.
Важно только, чтобы с "глянцем" не случился перебор. Иначе самого величия можно и не разглядеть...

Однажды Маркес давал интервью. О своём лучшем произведении отозвался небрежно: "Я написал "Сто лет одиночества" всего лишь для того, чтобы люди, наконец, прочитали "Полковнику никто не пишет"..."
Не знаю почему, но мне сразу представился "разговор" Чайковского с Александром III...
- Государь, - "сказал" Пётр Ильич, - мне стыдно... Стыдно и горько... И я, право, не знаю, как начать...
Если Вы после этого перестанете ко мне благоволить, что ж, значит - c’est la vie...
И, уронив голову на грудь, зарыдал:
- Я написал "Лебединое озеро" лишь для того, чтобы люди вспомнили, что есть тональность ре-минор...

Поговаривали, что продавщица в секс-шопе была наполовину цыганкой. Видимо поэтому, гадала любому, кто входил в дверь.
Сеанс пользовался неизменным успехом. Был отработан до автоматизма...
- Что было, - указывала она на плакат с изображением загорелого атлета.
Женщины огорчённо вздыхали.
- Что будет?
Женщины пожимали плечами в ответ.
Наконец, решительно указывала на полку с фаллоимитаторами:
- Чем сердце успокоится...

Самвел Манукян - в прошлом боксёр.
От многочисленных переломов нос его упал на бок. Один глаз прикрыт. Словом, не витрина, а ходячее воплощение понятия кривизны.
Когда-то пластический хирург сказал ему: "Твоего лица не исправить. Даже Господу Богу. Медицина бессильна. Дохаживай так..."
И вот однажды Самвел смотрел телевизор. Какой-то учёный сказал: "Перед смертью лицо человека обязательно становится симметричным..."
Услышанным был потрясён Самвел Манукян. До самых глубин своей нежной боксёрской души. Теперь каждый раз при встрече говорит:
- Миша-джан, я никогда не умру!