- Что Вам? - нехотя спросили в регистратуре.
Я мысленно окинул весь список необходимого.
- Новую печень, - говорю, - если можно.
 |
- Арик, я придумала! Мы вставим тебе зубы! - сказала однажды баба Хася. - Мы извлечём из этого двойную выгоду! Во-первых, ты станешь похож на человека...
(Хася была женщиной практичной. Двойная выгода была её жизненным минимумом.)
- Хася, мне восемьдесят, - стал обороняться Арик. - У меня слабый, тщедушный организм. Он не вынесет потяжелевшей челюсти.
- Мы её подвяжем.
- Что?.. Ну, хорошо, допустим. А во-вторых?
- Я буду к тебе такому привыкать...
Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси:
"Ввиду перехода с аналоговой связи на цифровую, телефонная линия Патриарха перекоммутируется с небесной канцелярии на президентскую".
Язык общения поэта Беленького с Женщиной рано или поздно станет независимой культурной единицей. Я абсолютно в этом убеждён. По мне, так уже одно "Могу я начинать проявлять инициативы?" достойно занесения в анналы.
...Беленький познакомился с девушкой. Привёл к себе домой. Достал бутылку. Стал декламировать. Эпическое полотно в символическом ключе называлось "Чёрным по беленькому".
Ровно через полторы строфы девица стала нудиться. Спрашивает недовольно:
- Надеюсь, у Вас есть средство передвижения?
(К этому времени Беленький непостижимым образом успел приговорить поллитровку.)
- Сеньорита! - заплетающимся языком воскликнул оскорблённый в лучших чувствах поэт. - Не просто средство!.. Экологически чистый вид!.. Электрическая тяга!..
- О! Это так модно. Как насчёт покататься?
- Прошу!..
Беленький открыл дверь в раскачивающийся подъезд.
- Как зовут Вашего мустанга?
Беленький раздул щёки. Так, как это обычно делают члены клуба избранных. Например, счастливые обладатели "Астон Мартин".
- Мадмуазель!..
Поэт негромко икнул.
- Его зовут - лифт!
Из резюме журналиста:
"Специализируюсь на актуальных общечеловеческих ценностях. Коррупции, локальных войнах, социальном неравенстве, межнациональных конфликтах, несоблюдении прав человека, убийствах на политической или расовой почве.
При необходимости могу охватить весь спектр взаимоотношений полов. Измены, венерические заболевания, заказные убийства на почве ревности или раздела имущества..."
"Не верьте тому, кто говорит, что пишет книгу. Все книги уже написаны".
Я думаю, именно регулярность - враг многих хороших начинаний. (Сексуальных в том числе. А может быть даже в первую очередь.) К примеру. Взять хотя бы ежегодных "Оскара" или Нобелевскую премию.
Бог с ними - физикой, химией и прочими трудноусвояемостями. Мы с ними достаточно благоразумны, чтобы находиться на безопасном расстоянии друг от друга. Возьмём, например, литературу.
Имена многих лауреатов помнят разве что сами лауреаты, да те, кого они обскакали на повороте.
А всё из-за раз и навсегда жёстко заданного ритма. Из-за него члены комитета раз в 365 дней встают перед дилеммой. Вручать надо... а некому.
Шашлычник Вазген - пожилой дружелюбный армянин. Вдруг однажды раздражённо заявляет:
- Ара, я тэбэ скажу, - нэхарощий мащина этат Мырсыдэс!
- Аткудава знаешь? - спрашивает его брат. - У тэбэ разве такой биль?!
- Патаму и нэхарощий!
Альперович - широко известный ценитель женского тела. Причём - далеко не в "узких кругах". (Очевидцы утверждают, - его фотография, как предупреждение доверчивым женщинам, висела раньше на дверях абортария.)
Как всякий уважающий себя эксперт, Альперович изъясняется на одному ему понятном языке...
Фридман спросил его однажды:
- Тебе, Аркаша, какие женщины ближе - поверхностные или глубокие?
Альперович неожиданно возмутился:
- Что за глупое противопоставление?! Они все поверхностные. Только поверхности у них разные...
Ресторан закрылся. Что происходит обычно на самом интересном месте. Левин желал продолжения банкета. Я без особой надежды уклонялся...
- Ты послушай! - сказал он голосом человека, которому не дали закончить любимую песню. - Истинный жизнелюб не может вот так запросто... Можно сказать, на ровном месте... Взять и остановиться... Иначе никакой он не эпикуреец!
- Я не претендую...
- Тогда скажи, кто ты есть?
- Я есть эпикореец.
- Всенепременно должна быть личность! - настаивал психолог Синявский. - Как фундамент. Как экзистенциальная основа мироздания!
Психиатр Минкин был несогласен. Прагматично возражал:
- Нет личности - нет раздвоения.
Больной аденомой - раб своей простаты. Ему, как никому другому, близко чеховское - "по капле выдавливать из себя раба".
У виолончелиста Миши Майского дурная привычка - отбивать такт во время игры.
Бывало, увлечётся он сверх всякой меры, а ему кричат из зала: "Не стучи ногой!"
Майский стал жаловаться Владимиру Спивакову. Тот говорит:
- Представь, что у тебя на ноге гиря.
- Не годится. Цепь будет греметь.
- Тогда кандалы.
- Ещё хуже. Будут жать. Отвлекать от игры.
- Тогда так... Представь, что банк снимает с тебя по доллару за каждый удар.
Майский на секунду задумался... Покачал головой:
- У меня нал.
Мой дед любил идиомы, несмотря на то, что их смысл оставался для него загадкой. Помню, ему запала в душу та, что является эквивалентом выражения "вспомнить молодость". Всякий раз, когда я шёл в сортир, он меня наставлял:
- После того как оправишься, надо обязательно тряхнуть стариной...
Терзаемый кредиторами, известный алкоголик поэт Беленький решил податься в учителя. Конкретнее - стать преподавателем литературы.
Свои притязания на роль просветителя он считал обоснованными. С учебными заведениями у их фамилии была тесная связь. Мать Беленького когда-то работала в школе вахтёршей.
Однажды Беленький явился на собеседование к директору школы...
Обстановка ему сразу же не понравилась. Казённая мебель, окрашенные масляной краской стены, портрет Луначарского на облупившейся стене.
...Инстинктивно обведя помещение глазами в поисках барной стойки, Беленький поймал на себе подозрительный взгляд.
- И кто же Ваш любимый поэт? - без прелюдий спросила директриса.
Тут с Беленьким произошла типичная алкоголическая метаморфоза. Его сознательное и подсознательное смешалось. Мучимый тяжёлым похмельем, он мечтательно выдохнул:
- Рабиндранат... этот... Кагор.
- Как дела? - поинтересовался я у бабки Вали.
- Хорошо, сы́ночка. Даже - чересчур, - живо откликнулась она. Но по всему было видно, что ею владеют смешанные чувства. - Муж-кровосос помер. Сына-наркошу посадили. Внук в детдоме. Живи - не хочу!
Видимо, ища понимания, добавила:
- Но ты ж знаешь. Долго хорошо не бывает. Только жизнь наладится, обязательно какая-нибудь хуйня пизданёт...
Любой человек - глубже, чем мы себе это представляем. Мы склонны недооценивать как его самого, так и масштаб его личности.
Мы всегда обманываемся, заблуждаемся насчёт его калибра. Принижаем его внутренний размах. Широту его устремлений.
Такое положение дел обусловлено узостью человеческого мышления. Что поделаешь? Наши взгляды поверхностны. А сами мы близоруки.
Но вы скажете, у любой медали две стороны. Есть, наверное, и у этой палки обратный конец? Конечно, отвечу я вам. Любой человек - несоизмеримо большее говно, чем мы о нём думаем.
Дудин остановил меня у подъезда:
- Вчера был в ломбарде. Вследствие чего есть некоторое количество денег...
Я сделал вид, что не понял.
- ...Снёс обручальное кольцо.
Я открыл дверь.
Дудин занервничал. Перешёл на обычный язык:
- Ёбнем?..
Вспомнилась его жена. Измождённое лицо. Вечно заплаканные глаза. Я поинтересовался:
- Скажи, Толик. Разве не существует для человека ограничений?.. Неужели можно отнести в скупку всё, что угодно?!!
Дудин уже был в "процессе". Досады моей не уловил. Пояснил отрешённо:
- Раньше, кажется, были... ограничения... Золото, машины, ковры... Теперь, вроде, нет.
Спросил механически:
- А почему интересуетесь?..
Прощёное воскресенье
Русскому человеку сказать "прости", что атеисту "Боже мой". Игриво, пусто и ни к чему не обязывающе.
Произносит он его с лёгким сердцем. Ибо просит прощения исключительно у того, кому нечего ему прощать.